Черные глаза — слишком блестящие, чересчур лукавые для безупречного слуги. Скорее негроид, нубиец, чем истинный араб. Впрочем, имя “Тутмес” не претендует на арабское происхождение. Это нечто древнеегипетское, в греческой транскрипции. Виктор уточнял, что именно, но уже забыл, выкинул из памяти за ненадобностью. Какое это имеет значение, если любой человек может взять любое имя, выкрасить кожу в любой цвет и переделать лицо в соответствии со своими прихотями.

С одним условием — у этого любого человека должно быть много денег.

Можно ли доверять Тутмесу?

Доверять нельзя никому, но будем надеяться, что Тутмес более или менее надежен. Виктор лично проверил его. Людям нельзя верить, но приборам — можно. Тутмес прошел тесты — единственный среди пяти сотен претендентов на это место. Он подошел к Виктору. И он получил присадку “зегуе”. Теперь у Тутмеса много денег на счету, весьма много. Правда, они не нужны ему здесь, на астероиде. Вряд ли они вообще ему когда-нибудь понадобятся. Тутмес добровольно отказался от личной свободы, от воли совершать собственные поступки. Отказался надолго. В контракте записано: десять лет. Тутмес еще не знает, что навсегда. Если он окажется хорошим слугой, то будет жить здесь долго, всю свою жизнь. Если плохим — будет выкинут в космос в виде субстанции, распыленной на молекулы дезинтегратором.

Тутмес уже выполнил большую часть задачи, возложенной на него. Купил астероид на свое имя, предоставил заявку на добычу редкоземельных металлов, получил лицензию, начал разработки. Официально для всех, для всего мира. И, само собой, совершил то, о чем не знал никто, — пробуравил астероид десятками туннелей, создал залы и лаборатории, отделал их так, чтобы радовали глаз, начинил биотехнической аппаратурой, смонтировал гравитатор. Все это сделали пять десятков роботов, ни один человек, кроме Тутмеса, не приложил руку. Сколько это стоило?.. Виктор покачал головой. Дорого, очень дорого. Но секретность стоила того.